На главную
Последние поступления
Фотогалерея
Журналы
Наши книги
Контакты
Интернет-магазин
Купить вне Дагестана
Благотворительные издания
Книга отзывов
Блог





ИЗ СОКРОВИЩНИЦЫ «ЭПОХИ»

…Когда я впервые услышала песню Тамары Гвердцители «Мамины глаза», мне стало плохо: именно так, как пела певица, светились голубовато-зелёные, чуть навыкате глаза моей мамы. Больше слушать эту песню я не могла, я уходила во двор и в одиночестве вспоминала мамину трагическую жизнь.

Как-то я получила пригласительный билет на концерт Тамары Гвердцители, но отдала его невестке и пошла гулять в парк.

Вдруг меня окликнули соседи Рамазан и его жена Джарият.

– Ты чего на концерт не идёшь?

– Я в Москве была на её концерте, очень хорошо поёт! – коротко ответила я и пошла дальше.

Наш дом на улице Гаджиева, 3, наверное, особый дом. Там живут доброжелательные, щедрые душой люди. Моими соседями были Хаппалаевы. Это была примерная, трудолюбивая семья, где царила жёсткая дисциплина – слово отца или матери обжалованию не подлежало. Здесь был культ честности, порядочности, культ знаний, интеллигентности. Все дети учились «на отлично», и даже в то время, когда никакая опасность никому не угрожала, был у них свой семейный закон: в восемь часов вечера все сыновья должны были быть дома, а единственная дочка Ажай – сразу после уроков.

Юсуп Рамазанович Хаппалаев – известный и любимый всеми читателями поэт – был малословный, мудрый человек; он говорил редко, но каждое его слово доходило до глубины сердца. Когда меня терзали завистники, я просто заходила к ним, молча садилась на диван. Он сразу всё чувствовал и, обняв меня, говорил: «Сестра, запомни навсегда: на дерево, которое не даёт плодов, камни не бросают».

Юсуп души не чаял в своей жене Шамсият, она была учителем, преподавала физику в школе. Юсуп Рамазанович называл её Шамси. Она очень вкусно готовила; как правило, в воскресенье с утра сообщала нам: «Сегодня не готовьте обед, я делаю хинкал!» Делала она его очень долго, тщательно, хинкалики – маленькие ракушки, одна в одну, как бусинки, и подлива была особая.

Никогда мы не слышали, что дети ей в чём-то перечили, они всегда слушали и выполняли все требования родителей. Их истинно нравственный стержень проявился, когда Шамсият заболела. Все дети приходили с самого утра и сидели рядом, держали её руки. Когда Шамсият не стало, они, взрослые сыновья, плакали. Я их обнимала, рыдая, говорила утешительные слова – и те, которые принято у нас говорить в горах, и многие другие, которые подсказывало моё сердце, тронутое красотой сыновней любви и сыновнего горя…

На концерт Тамары Гвердцители звал меня Рамазан, старший сын Шамсият. А на другое утро мне сообщили, что он умер. Поверить в это было невозможно. Жена Рамазана рассказывала потом, что с начала до конца песни «Мамины глаза» он плакал… Я не знаю, какой диагноз поставили врачи: «Любовь к матери» или «Сила искусства», но мне кажется, что он просто не выдержал наплыва чувств.

Дети мои! Сыновья, кровинки мои, прошу вас, когда я уйду с этой прекрасной земли в землю, никогда не слушайте песню «Мамины глаза». Я знаю: вы и так не забудете мои глаза; ведь с такой любовью и гордостью на вас уже никто смотреть не будет.

 

Вчера Фазу Гамзатовне Алиевой – народной поэтессе Дагестана, исполнилось бы 85 лет. Её не стало 1 января 2016 года, но жизнь талантливой и мудрой горянки, снискавшей признание во всём мире, продолжается в её творческом наследии  – в книгах, которые по-прежнему востребованы. Они притягивают к себе искренностью, добротой, открытостью, вековой мудростью, дарят позитивную ауру.

Мы привели один из очерков из книги «Цена добра» Фазу Алиевой. Эту книгу, а также книги «Рай под ногами матерей», сборник лучших поэм «Вечный огонь» можно приобрести в салоне книги издательского дома «Эпоха», что на Коркмасова, 13 «а».

Добро пожаловать! Мы рады всем любителям книги!

 

 
Новости
… Меня разбудил сильный всплеск. Открыв глаза, я посмотрел на сетки: может, в них попалась рыба? Рыба, действительно, почти утопила сети – видать её было много. На поверхности колыхались, то уходя в воду, то выныривая сторожевые поплавки на концах сетей. Всплеск повторился, но не со стороны сетей. Оглянувшись, я увидел выдру, плывущую в сторону ондатровой хатки. В зубах она держала крупного сазана. Будто не замечая меня, она уткнулась в дерево в нескольких шагах от меня и взобралась на него с рыбой. Я был весьма озадачен, хоть ветер дул на меня и я не шевелился, она должна была заметить меня. Ведь выдры очень умны и осторожны, и не каждому охотнику удаётся порадовать жену роскошной шкуркой. Я слышал, что в заливе встречаются выдры, но за несколько лет не видел ни одну. Приглядевшись, я понял причину беспечности выдры – она была слепой. Заряд дроби выбил ей глаза, оставив уродливые шрамы. Как она выжила, одному богу известно. Выдра издала призывный крик. Из ондатровой хатки выкарабкались два детёныша выдры. Путаясь в коротеньких лапках, они спешили к матери. С голодным урчанием, не обращая внимания на меня, они накинулись на добычу. Но их ещё слабые челюсти не могли пробить чешуйчатую броню сазана, и мать сама стала разделывать рыбу острыми зубами. Я долго смотрел на забавных малышей и заботливую мать. Наевшись, все скрылись в хатке. На остатки рыбы тут же набросились вездесущие чайки, тоже не обращая внимания на меня. Впрочем, их наглость не знает границ. Я же стал выбирать рыбу и снимать сетки. Улов был приличный, лодка была переполнена сомами, сазанами и крупными судаками. С ещё большим трудом я пробрался через камыши и уже в темноте, поздно вечером, вернулся к охотничьему домику. Все уже отдыхали. Гасан, бывший егерь, впавший в немилость гендиректора, и теперь работавший рыбаком, поставил на стол хинкал и налил горячей шурпы. За ужином я рассказал ему о неожиданной встрече. У него сразу же загорелись глаза. – Да ты знаешь, сколько стоит шкурка выдры? Десять тысяч! Завтра де поедем и добудем её, – разгорячился он. Но когда я сказал, что выдра с детёнышами, и даже будь она без них, я не показал бы никому место их обитания, он немного успокоился. Вообще-то он отличный парень, этот Гасан, и мы с ним на дружеской ноге, несмотря на его вспыльчивый характер. Тем более он не может долго обижаться. Мы продолжили дружескую беседу, уютно устроившись возле самодельной печки, покуривая сигареты. Я же не мог забыть слепую выдру и думал, что слепа не она, а мы, так бездушно относящиеся к природе, и первоклассная шкура выдры может многим закрыть глаза на красоту живой природы и её незащищённость. Это ещё одна история из записок натуралиста Алибека Джаватханова, которыми он поделился в книге «Гороч». Написанная лёгким языком, с юмором, книга эта пронизана любовью к братьям нашим меньшим. Приобрести книгу А. Джаватханова «Гороч» можно в салоне книги издательского дома «Эпоха». Мы находимся на ул. Коркмасова, 13 «а». Часы работы в будни – с 09:00 до 17:00, в субботу – с 10:00 до 15:00. Воскресенье – выходной. Добро пожаловать в «Эпоху»!
13 Декабрь 2017
…в 1930 году в Дагестан приехала сестра В.И. Ленина М.И. Ульянова. И так случилось, что во время поездки она вдруг заболела. Ухаживать за знаменитой больной доверили молодой медсестре Изумруд, которая хорошо знала русский и могла исполнять роль переводчицы.Мария Ильинична, очень довольная заботой и вниманием юной медсестры, скромной и непосредственной, стала интересоваться её судьбой: кто её родители, кем работают и т.д.– Родители умерли. Меня вырастил мой дядя Абдулкадыр. Он мне как отец, – ответила Изумруд.– Дальше учиться не хочешь?– Хочу! Очень хочу!Марии Ильиничне так понравилась эта скромная и обаятельная медицинская сестра, что после выздоровления она попросила Наркомздрав Дагестана направить её учиться в Москву. Вот так нежданно-негаданно девушка из Хасавюрта очутилась в столице Советского Союза и одной из первых кумычек и дагестанок с отличием окончила Московский медицинский институт…Перед войной Изумруд переехала по месту работы мужа в Ленинград. Через несколько месяцев началась Великая Отечественная война. Мужа направили на фронт, вскоре он пал смертью храбрых.Изумруд осталась одна в осаждённом городе, держалась стойко и продолжала работать; как и все ленинградцы, она мужественно перенесла лишения, находила в себе силы, чтобы помочь ленинградцам. Однажды ночью, измождённая горем и обессиленная от долгого недоедания, Изумруд услышала слабые стуки в дверь. У порога, словно призрак, лежала женщина:– Доктор, помогите, – успела она произнести и потеряла сознание.Изумруд, сама чуть не теряя сознание, долго возилась над нею, но спасти её не смогла. Она приютила её двух осиротевших детей и не дала им погибнуть, отдавая им свой паёк, хотя не раз сама падала в обморок от голода.В те очень трудные дни, когда враг поставил цель стереть город с лица земли, Изумруд (по мужу Мусаева) работала заместителем начальника райздравотдела Ленинграда. Она сделала всё возможное и невозможное, чтобы спасти умирающих от ран и голода горожан, облегчить страдания больных и раненых в осаждённом городе, сумела переправить на Большую землю многих, в том числе Валю и Юру – детей своей соседки…До последних дней своей жизни Изумруд Латиповна вспоминала чаепития у Марии Ильиничны. Чай пили из старинного медного самовара, с домашними пирожками с морковью и картошкой; а когда Изумруд уходила в общежитие, Мария Ильинична каждый раз вручала ей свёрточек с пирожками.Однажды разговор зашёл о пирожках и Надежда Константиновна сказала: «Я, милая Изумрудик, готовлю неважно, зато шью хорошо». На Надежде Константиновне всегда были аккуратные, симпатичные блузки в полоску, и Изумруд, заметив это, спросила:– Вы очень любите полосочку?Надежда Константиновна ответила:– Да, это всё из рубашек Владимира Ильича перешито…Очерк об Изумруд Латиповне Клычевой Магомед Атабаев включил в свой сборник «Похищенная смерть». Автор очень хотел, чтобы дагестанцы узнали о своей землячке, прошедшей огненными дорогами войны вместе с 21-й армией в качестве начальника отдела эвакуации и первой медицинской помощи.Награждённая в военное время множеством медалей, в мирное время Изумруд Латиповна была удостоена ордена Трудового Красного Знамени.Изумруд Клычева похоронена на родине, в Кандаур-ауле.Приобрести книгу М. Атабаева «Похищенная смерть», посвящённую героям Великой Отечественной войны, можно в салоне книги издательского дома «Эпоха».Добро пожаловать!
12 Декабрь 2017
Падает снег, падает снег –Тысячи белых ежат...А по дороге идёт человек,И губы его дрожат. Мороз под шагами хрустит, как соль,Лицо человека – обида и боль,В зрачках два чёрных тревожных флажкаВыбросила тоска. Измена? Мечты ли разбитой звон?Друг ли с подлой душой?Знает об этом только онДа кто-то ещё другой. Случись катастрофа, пожар, беда –Звонки тишину встревожат.У нас милиция есть всегдаИ «скорая помощь» тоже. А если просто: падает снегИ тормоза не визжат,А если просто идёт человекИ губы его дрожат? А если в глазах у него тоска –Два горьких чёрных флажка?Какие звонки и сигналы есть,Чтоб подали людям весть?! И разве тут может в расчёт идтиКакой-то там этикет,Удобно иль нет к нему подойти,Знаком ты с ним или нет? Падает снег, падает снег,По стеклам шуршит узорным.А сквозь метель идёт человек,И снег ему кажется чёрным... И если встретишь его в пути,Пусть вздрогнет в душе звонок,Рванись к нему сквозь людской поток.Останови! Подойди! (Эдуард Асадов)
08 Декабрь 2017
В те времена на бульваре Тампль можно было часто встретить мальчика лет одиннадцати-двенадцати, настоящего гамена. На нём были длинные мужские штаны и женская кофта. Но штаны были не отцовские, а кофта не материнская. Чужие люди из жалости одели его в эти лохмотья. А были у него и отец и мать. Но отец о нём не заботился, а мать его не любила, так что его смело можно было назвать сиротой. Привольно он чувствовал себя только на улице. Это был бледный и болезненный мальчик, но проворный, ловкий, смышлёный и большой шутник. Он постоянно был в движении: бродил, распевая песенки, по улицам, рылся в сточных канавах, воровал понемножку, но легко и весело, как воруют кошки или воробышки, смеялся, когда его называли шалопаем, и сердился, когда его обзывали бродягой. У него не было ни крова, ни хлеба, некому было пригреть и приласкать его, но он не тужил. Однако, как ни был он заброшен, ему всё-таки иногда приходило в голову: «Пойду повидаю мать». Он расставался с привычными местами, с шумными площадями, бульварами, спускался к набережным, переходил мосты и, в конце концов, добирался до предместья, населённого беднотой. Там, в убогой лачуге, жила семья весёлого мальчугана. Он приходил, видел вокруг горе и нищету, но что печальнее всего – он не видел здесь ни одной приветливой улыбки; холоден был пустой очаг, и холодны были сердца. Когда он появлялся, его спрашивали: «Откуда ты?» Он отвечал: «С улицы». Когда он уходил, его спрашивали: «Куда ты?» – «На улицу», – отвечал он. А мать кричала ему вслед: «И что тебе здесь было нужно?» Мальчик жил, не видя любви и заботы, точно бесцветная травка, которая растёт в погребах. Он не страдал от этого и никого не винил. Он даже не знал точно, какие должны быть отец и мать. Мы позабыли сказать, что на бульваре Тампль этого гамена прозвали Гаврош. Пусть читателя не удивляет, что рассказ о Гавроше — герое французского классика Виктора Гюго, мы включили в «Сокровищницу «Эпохи». Таких, как Гаврош — сотни, а может и тысячи, один из них – Каменный мальчик из лезгинского эпоса. Это дети с большим сердцем и чистой душой, не склонившиеся перед врагом и не пожалевшие своей жизни ради светлого будущего. Они стали символами бесстрашия и свободы. Мальчикам и девочкам будут интересны эти рассказы, они многому научат. Приобрести книгу «Сердце Героя» можно в салоне книги издательского дома «Эпоха». Добро пожаловать на ул. Коркмасова, 13 «а»!
07 Декабрь 2017
Copyright © ООО "ИД "Эпоха" 2005 г.
Вход для администратора