На главную
Последние поступления
Фотогалерея
Журналы
Наши книги
Контакты
Интернет-магазин
Купить вне Дагестана
Благотворительные издания
Книга отзывов
Блог





ИЗ СОКРОВИЩНИЦЫ «ЭПОХИ»

В горах среди аварцев считалось необычным, когда кто-либо женился по любви без обручения с малых лет. Дети должны были выполнить волю родителей в вопросах женитьбы.

Родители старались найти невесту для своего сына ещё тогда, когда он лежал в люльке, и лишь в крайнем случае не позже того времени, когда сыну исполнялось 10–12 лет.

Родители дочерей сами никогда не искали женихов для них, это считалось недостойным. Обычно отец жениха или ближайший родственник его ходили к отцу невесты, а если нет отца, – к ближайшему родственнику по отцовской линии и изъявляли желание обручить сына с их дочерью. Сразу на обручение дочери родители не давали согласия, хотя они очень ждали такого обручения. Они отвечали, что посоветуются со старейшинами тухума, а потом решат. Когда второй раз приходил представитель со стороны жениха, ему определённо отвечали или да, или нет.

При решении этого вопроса основное значение имело имущественное положение сторон: если жених равного состояния или выше, то обручение могло состояться, а если он беднее, чем девушка. То, как правило, получал отказ.

Кроме имущественного положения серьёзную роль играла и сословная принадлежность жениха: если его родители или один из его родителей даже в 7–10 поколении являлись рабами, то с ним не обручали свою дочь родители из свободных сословий. Надо отметить, что женитьба юноши на девушке приниженного сословия не считалась в такой сильной степени позором, как выдача дочери замуж за представителя того сословия.

Если обручение состоялось, то ни жених, ни невеста по достижении зрелого возраста не имели права нарушить обручальный договор, даже если они друг друга и не любили. На этой почве немало девушек кончало жизнь самоубийством: чтобы не выходить замуж за нелюбимого человека, они бросались с высоких скал, бросались в бурные реки, отдавая своё тело на произвол бушующих волн диких горных рек; иногда обливали себя керосином и сжигали; вешались редко.

Юноша уходил из аула, и старательные родители навсегда лишались его, так ка он не давал о себе знать.

Если обручённая девушка выходила замуж за другого, это считалось большим позором для обручённого, и он должен был в качестве мести отрезать её косы, или снять с неё головной платок или одежду, или убить того, кто на ней женился. В противном случае для него не было жизни среди общества, его считали трусом. На этой почве часто происходили убийства, в результате чего возникала кровная вражда. Горская пословица гласить, что вражда, возникшая из-за женщины, никогда не кончается (вернее, кровь, пролитая из-за женщины, никогда не остывает).

Этот вредный обычай ещё окончательно не изжит, он даёт о себе знать и по сей день.

Если девушка осталась необручённой до совершеннолетия, то даже родная мать упрекала её, что на неё нет спроса, нет покупателя. Такая девушка не ценилась, что доставляло ей тяжёлые переживания. Нередки были случаи, когда после подобных упрёков, особенно со стороны мачехи, девушка кончала жизнь самоубийством…

Этот обряд обручения давно уже изжит, о нём нам могут рассказать разве что наши бабушки, слышавшие разные душещипательные, порой трагические, истории из уст своих бабушек. А ещё прочитать о прошлой жизни, обычаях и адатах горцев можно в книге «Законы вольных обществ Дагестана XVIIXIX вв.», составленной и собранной по архивным материалам историком Хаджи-Мурадом Хашаевым. Почитайте. Многие положения сегодня могут показаться нелепыми. Но таковы были законы обществ, их придерживались и неукоснительно соблюдали.

Приобрести книгу «Законы вольных обществ Дагестана XVII–XIX вв.» можно в салоне книги издательского дома «Эпоха».

Добро пожаловать на ул. Коркмасова, 13 «а».

 
Новости
… Меня разбудил сильный всплеск. Открыв глаза, я посмотрел на сетки: может, в них попалась рыба? Рыба, действительно, почти утопила сети – видать её было много. На поверхности колыхались, то уходя в воду, то выныривая сторожевые поплавки на концах сетей. Всплеск повторился, но не со стороны сетей. Оглянувшись, я увидел выдру, плывущую в сторону ондатровой хатки. В зубах она держала крупного сазана. Будто не замечая меня, она уткнулась в дерево в нескольких шагах от меня и взобралась на него с рыбой. Я был весьма озадачен, хоть ветер дул на меня и я не шевелился, она должна была заметить меня. Ведь выдры очень умны и осторожны, и не каждому охотнику удаётся порадовать жену роскошной шкуркой. Я слышал, что в заливе встречаются выдры, но за несколько лет не видел ни одну. Приглядевшись, я понял причину беспечности выдры – она была слепой. Заряд дроби выбил ей глаза, оставив уродливые шрамы. Как она выжила, одному богу известно. Выдра издала призывный крик. Из ондатровой хатки выкарабкались два детёныша выдры. Путаясь в коротеньких лапках, они спешили к матери. С голодным урчанием, не обращая внимания на меня, они накинулись на добычу. Но их ещё слабые челюсти не могли пробить чешуйчатую броню сазана, и мать сама стала разделывать рыбу острыми зубами. Я долго смотрел на забавных малышей и заботливую мать. Наевшись, все скрылись в хатке. На остатки рыбы тут же набросились вездесущие чайки, тоже не обращая внимания на меня. Впрочем, их наглость не знает границ. Я же стал выбирать рыбу и снимать сетки. Улов был приличный, лодка была переполнена сомами, сазанами и крупными судаками. С ещё большим трудом я пробрался через камыши и уже в темноте, поздно вечером, вернулся к охотничьему домику. Все уже отдыхали. Гасан, бывший егерь, впавший в немилость гендиректора, и теперь работавший рыбаком, поставил на стол хинкал и налил горячей шурпы. За ужином я рассказал ему о неожиданной встрече. У него сразу же загорелись глаза. – Да ты знаешь, сколько стоит шкурка выдры? Десять тысяч! Завтра де поедем и добудем её, – разгорячился он. Но когда я сказал, что выдра с детёнышами, и даже будь она без них, я не показал бы никому место их обитания, он немного успокоился. Вообще-то он отличный парень, этот Гасан, и мы с ним на дружеской ноге, несмотря на его вспыльчивый характер. Тем более он не может долго обижаться. Мы продолжили дружескую беседу, уютно устроившись возле самодельной печки, покуривая сигареты. Я же не мог забыть слепую выдру и думал, что слепа не она, а мы, так бездушно относящиеся к природе, и первоклассная шкура выдры может многим закрыть глаза на красоту живой природы и её незащищённость. Это ещё одна история из записок натуралиста Алибека Джаватханова, которыми он поделился в книге «Гороч». Написанная лёгким языком, с юмором, книга эта пронизана любовью к братьям нашим меньшим. Приобрести книгу А. Джаватханова «Гороч» можно в салоне книги издательского дома «Эпоха». Мы находимся на ул. Коркмасова, 13 «а». Часы работы в будни – с 09:00 до 17:00, в субботу – с 10:00 до 15:00. Воскресенье – выходной. Добро пожаловать в «Эпоху»!
13 Декабрь 2017
…в 1930 году в Дагестан приехала сестра В.И. Ленина М.И. Ульянова. И так случилось, что во время поездки она вдруг заболела. Ухаживать за знаменитой больной доверили молодой медсестре Изумруд, которая хорошо знала русский и могла исполнять роль переводчицы.Мария Ильинична, очень довольная заботой и вниманием юной медсестры, скромной и непосредственной, стала интересоваться её судьбой: кто её родители, кем работают и т.д.– Родители умерли. Меня вырастил мой дядя Абдулкадыр. Он мне как отец, – ответила Изумруд.– Дальше учиться не хочешь?– Хочу! Очень хочу!Марии Ильиничне так понравилась эта скромная и обаятельная медицинская сестра, что после выздоровления она попросила Наркомздрав Дагестана направить её учиться в Москву. Вот так нежданно-негаданно девушка из Хасавюрта очутилась в столице Советского Союза и одной из первых кумычек и дагестанок с отличием окончила Московский медицинский институт…Перед войной Изумруд переехала по месту работы мужа в Ленинград. Через несколько месяцев началась Великая Отечественная война. Мужа направили на фронт, вскоре он пал смертью храбрых.Изумруд осталась одна в осаждённом городе, держалась стойко и продолжала работать; как и все ленинградцы, она мужественно перенесла лишения, находила в себе силы, чтобы помочь ленинградцам. Однажды ночью, измождённая горем и обессиленная от долгого недоедания, Изумруд услышала слабые стуки в дверь. У порога, словно призрак, лежала женщина:– Доктор, помогите, – успела она произнести и потеряла сознание.Изумруд, сама чуть не теряя сознание, долго возилась над нею, но спасти её не смогла. Она приютила её двух осиротевших детей и не дала им погибнуть, отдавая им свой паёк, хотя не раз сама падала в обморок от голода.В те очень трудные дни, когда враг поставил цель стереть город с лица земли, Изумруд (по мужу Мусаева) работала заместителем начальника райздравотдела Ленинграда. Она сделала всё возможное и невозможное, чтобы спасти умирающих от ран и голода горожан, облегчить страдания больных и раненых в осаждённом городе, сумела переправить на Большую землю многих, в том числе Валю и Юру – детей своей соседки…До последних дней своей жизни Изумруд Латиповна вспоминала чаепития у Марии Ильиничны. Чай пили из старинного медного самовара, с домашними пирожками с морковью и картошкой; а когда Изумруд уходила в общежитие, Мария Ильинична каждый раз вручала ей свёрточек с пирожками.Однажды разговор зашёл о пирожках и Надежда Константиновна сказала: «Я, милая Изумрудик, готовлю неважно, зато шью хорошо». На Надежде Константиновне всегда были аккуратные, симпатичные блузки в полоску, и Изумруд, заметив это, спросила:– Вы очень любите полосочку?Надежда Константиновна ответила:– Да, это всё из рубашек Владимира Ильича перешито…Очерк об Изумруд Латиповне Клычевой Магомед Атабаев включил в свой сборник «Похищенная смерть». Автор очень хотел, чтобы дагестанцы узнали о своей землячке, прошедшей огненными дорогами войны вместе с 21-й армией в качестве начальника отдела эвакуации и первой медицинской помощи.Награждённая в военное время множеством медалей, в мирное время Изумруд Латиповна была удостоена ордена Трудового Красного Знамени.Изумруд Клычева похоронена на родине, в Кандаур-ауле.Приобрести книгу М. Атабаева «Похищенная смерть», посвящённую героям Великой Отечественной войны, можно в салоне книги издательского дома «Эпоха».Добро пожаловать!
12 Декабрь 2017
Падает снег, падает снег –Тысячи белых ежат...А по дороге идёт человек,И губы его дрожат. Мороз под шагами хрустит, как соль,Лицо человека – обида и боль,В зрачках два чёрных тревожных флажкаВыбросила тоска. Измена? Мечты ли разбитой звон?Друг ли с подлой душой?Знает об этом только онДа кто-то ещё другой. Случись катастрофа, пожар, беда –Звонки тишину встревожат.У нас милиция есть всегдаИ «скорая помощь» тоже. А если просто: падает снегИ тормоза не визжат,А если просто идёт человекИ губы его дрожат? А если в глазах у него тоска –Два горьких чёрных флажка?Какие звонки и сигналы есть,Чтоб подали людям весть?! И разве тут может в расчёт идтиКакой-то там этикет,Удобно иль нет к нему подойти,Знаком ты с ним или нет? Падает снег, падает снег,По стеклам шуршит узорным.А сквозь метель идёт человек,И снег ему кажется чёрным... И если встретишь его в пути,Пусть вздрогнет в душе звонок,Рванись к нему сквозь людской поток.Останови! Подойди! (Эдуард Асадов)
08 Декабрь 2017
В те времена на бульваре Тампль можно было часто встретить мальчика лет одиннадцати-двенадцати, настоящего гамена. На нём были длинные мужские штаны и женская кофта. Но штаны были не отцовские, а кофта не материнская. Чужие люди из жалости одели его в эти лохмотья. А были у него и отец и мать. Но отец о нём не заботился, а мать его не любила, так что его смело можно было назвать сиротой. Привольно он чувствовал себя только на улице. Это был бледный и болезненный мальчик, но проворный, ловкий, смышлёный и большой шутник. Он постоянно был в движении: бродил, распевая песенки, по улицам, рылся в сточных канавах, воровал понемножку, но легко и весело, как воруют кошки или воробышки, смеялся, когда его называли шалопаем, и сердился, когда его обзывали бродягой. У него не было ни крова, ни хлеба, некому было пригреть и приласкать его, но он не тужил. Однако, как ни был он заброшен, ему всё-таки иногда приходило в голову: «Пойду повидаю мать». Он расставался с привычными местами, с шумными площадями, бульварами, спускался к набережным, переходил мосты и, в конце концов, добирался до предместья, населённого беднотой. Там, в убогой лачуге, жила семья весёлого мальчугана. Он приходил, видел вокруг горе и нищету, но что печальнее всего – он не видел здесь ни одной приветливой улыбки; холоден был пустой очаг, и холодны были сердца. Когда он появлялся, его спрашивали: «Откуда ты?» Он отвечал: «С улицы». Когда он уходил, его спрашивали: «Куда ты?» – «На улицу», – отвечал он. А мать кричала ему вслед: «И что тебе здесь было нужно?» Мальчик жил, не видя любви и заботы, точно бесцветная травка, которая растёт в погребах. Он не страдал от этого и никого не винил. Он даже не знал точно, какие должны быть отец и мать. Мы позабыли сказать, что на бульваре Тампль этого гамена прозвали Гаврош. Пусть читателя не удивляет, что рассказ о Гавроше — герое французского классика Виктора Гюго, мы включили в «Сокровищницу «Эпохи». Таких, как Гаврош — сотни, а может и тысячи, один из них – Каменный мальчик из лезгинского эпоса. Это дети с большим сердцем и чистой душой, не склонившиеся перед врагом и не пожалевшие своей жизни ради светлого будущего. Они стали символами бесстрашия и свободы. Мальчикам и девочкам будут интересны эти рассказы, они многому научат. Приобрести книгу «Сердце Героя» можно в салоне книги издательского дома «Эпоха». Добро пожаловать на ул. Коркмасова, 13 «а»!
07 Декабрь 2017
Copyright © ООО "ИД "Эпоха" 2005 г.
Вход для администратора